Дек больше не принадлежал своему клану. Изгнание стало клеймом, которое он носил с собой, как шрам. Его путь лежал на Генну — планету, чье имя на языке его народа означало "испытание". Только здесь, среди смертоносных джунглей и чужеродных пустошей, он мог вернуть себе утраченную честь. Он должен был доказать отцу, старейшинам, каждому, кто сомневался: его дух не сломлен. Он достоин снова называться воином.
Генна встретила его не гостеприимно. Воздух был густым и едким, странные растения шелестели угрожающе. Дек двигался осторожно, полагаясь на обостренные чувства хищника. Именно в этой враждебной тишине он нашел ее. Или она нашла его. Тийя не была похожа ни на кого из встреченных им существ. Ее движения обладали неестественной, идеальной плавностью, а в глазах, лишенных привычной живости, мерцал холодный свет. Она была андроидом, механизмом в почти человеческом облике, заброшенным сюда по причинам, которые отказывалась назвать.
Сначала Дек не доверял ей. Металл и схемы не могли быть союзниками в мире, где ценятся клыки, когти и инстинкт. Но Тийя знала Генну. Она читала ее опасности как открытый код, предсказывала сходы каменных лавин, обходила логова скрытных тварей. Ей нужна была его сила, его умение сражаться в ближнем бою, против которого ее расчеты были бессильны. Ему — ее знания. Общий враг заставил их заключить хрупкий союз. Этим врагом был Калиск.
О Калиске ходили легенды даже среди звездных охотников. Сверххищник, древний как сама планета, венец эволюции Генны. Победить его — не просто выполнить квест. Это означало бросить вызов самой сути этого мира, доказать свое превосходство над совершенным убийцей. Для Дека это был единственный возможный путь к искуплению.
Их путешествие превратилось в череду испытаний. Они перебирались через кислотные реки, где Тийя вычисляла единственные устойчивые камни. Отбивались от стай летающих тварей, где мощь Дека была их главным щитом. Он учился понимать ее лаконичные предупреждения, она — считывать его невербальные сигналы, напряжение мышц перед прыжком. Между металлом и плотью зародилось странное подобие доверия, выкованное общей опасностью.
Однажды ночью, укрываясь в пещере от радиоактивных бурь, Тийя наконец заговорила о своем прошлом. Ее послала сюда давно павшая исследовательская корпорация. Ее миссия — собрать данные о биовершине экосистемы, о Калиске. Но ее корабль разбился, а программа не позволяла просто уйти, не выполнив задачу. Она была в ловушке не меньше, чем Дек, пойманный в капкан традиций своего клана.
Чем ближе они подходили к сердцу территории Калиска — мертвым землям, где не росло ничего, кроме костей его жертв, — тем явственнее становилось присутствие хищника. Давление в воздухе, тишина, в которой слышен лишь ветер. Дек проверял оружие, древний клинок его рода. Тийя проводила последние диагностики своих систем, ее пальцы быстро мелькали над голографическим интерфейсом.
Они нашли его на краю обрыва, под тремя кровавыми лунами Генны. Калиск не просто был большим. Он был воплощением хищничества. Каждая чешуя, каждый коготь, взгляд его множества глаз — все говорило о миллионах лет безупречного убийства. Это был тот вызов, ради которого Дек пришел сюда.
Битва началась. Дек бросился в атаку, используя всю свою ярость и ловкость. Калиск отвечал сокрушительной силой и неестественной для своего размера скоростью. Тийя не оставалась в стороне. Она не могла причинить ему вреда своим оружием, но ее анализаторы в реальном времени находили слабые места в броне хищника, предсказывали его движения, кричали Деку предупреждения сквозь рев битвы. Она создавала моменты, доли секунды, когда клинок Дека мог найти цель.
Это был танец смерти между древней биологией, современной технологией и непоколебимой волей изгнанника. Дек дрался не только за возвращение домой. Он дрался, чтобы доказать что-то самому себе. Что его дух сильнее обстоятельств. Что даже изгнанник может стать легендой.
И когда наступила тишина, а тушу Калиска освещали холодные лучи спутников Генны, Дек понял, что изменился. Он смотрел на Тийю, на ее поврежденный корпус и все еще светящиеся глаза. Доказательство было добыто. Но путь назад в клан уже не казался единственной целью. На этой опасной планете, в союзе с тем, кого он никогда не смог бы понять раньше, он нашел нечто большее, чем просто искупление. Он нашел новую цель.
