Леха когда-то был одним из лучших снайперов в системе. Сейчас от того человека почти ничего не осталось. Он просыпается в съемной комнате с тяжелой головой и пустым кошельком. Каждый день похож на предыдущий: поиск денег на бутылку, попытка забыть то, что нельзя забыть. Война внутри него давно закончилась, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Он стал тем, кого избегают взгляды прохожих, — опустившимся, никому не интересным человеком.
Все меняет один телефонный звонок. Голос сестры, Кати, звучит непривычно тихо и устало. Она сообщает страшный диагноз. Леха слушает, сжимая трубку, и мир вокруг будто теряет последние краски. Катя одна растит дочь, маленькую Аленку. И теперь она просит брата о невозможном — прийти в себя, чтобы в случае чего стать для девочки опорой и защитой.
Эта просьба обрушивается на Леху не как упрек, а как последний шанс. Он впервые за долгие годы смотрит на свое отражение в грязном оконном стекле и не узнает себя. Мысль о племяннице, которая может остаться совсем одной, становится тем якорем, за который он цепляется, чтобы не утонуть окончательно.
Он делает первый шаг — выливает остатки спиртного в раковину. Ломка тяжела, но физическая боль кажется ему теперь искуплением. Леха понимает, что времени у него в обрез. Он достает с антресолей старую записную книжку, листает пожелтевшие страницы с контактами. Не все двери перед ним открываются — прошлое не так просто забыть. Но один из бывших коллег, теперь занимающий пост в районном отделе, дает ему шанс. Не на снайперскую позицию, конечно, а на скромную должность при участке. Этого достаточно для начала.
Каждый день теперь для Лехи — борьба. Борьба с тягой к стакану, который сулит забвение. Борьба с призраками прошлого, что шепчут ему на ухо во время ночных дежур. Но теперь у него есть цель, четкая и ясная. Он откладывает часть скромной зарплаты, начинает понемногу приводить в порядок жилье. Он звонит Кате чаще, учится разговаривать с племянницей по видео-связи, смущенно слушая ее детские рассказы о школе.
Будущее больше не кажется ему бесконечной темной туннелью. Впереди — долгий и трудный путь реабилитации, бумажная волокита по оформлению опекунства, необходимость заслужить доверие ребенка. Но Леха впервые за много лет чувствует не тяжесть, а ответственность. Он снова держит в руках винтовку на полигоне, но теперь это не орудие, а инструмент для возвращения утраченных навыков. Он дышит глубже, и воздух, кажется, постепенно очищается от запаха перегара и отчаяния. Он еще многого боится, но отступать уже некуда — за его спиной теперь судьба маленькой девочки.
