В одном из миров существует особая система правосудия. Вместо тюрем или каторги тех, кто нарушил закон, отправляют в штрафные легионы. Их задача — бесконечно сражаться с демоническими полчищами, что хлынули из разломов между реальностями. Это не просто служба, а приговор без срока. Даже смерть не становится освобождением. Павших воскрешают с помощью древних артефактов, и они снова возвращаются в строй, чтобы продолжить эту бесконечную войну.
В самом печально известном из таких формирований, Легионе 9004, служит Ксайло. Он не помнит, за что именно его сюда сослали — память уходит вместе с первым воскрешением. Остается лишь смутное чувство вины и инстинкты выживания, отточенные в бесчисленных битвах. Его дни — это рутина из боя, краткого отдыха и снова боя на поросших пеплом пустошах.
Однажды всё изменилось. После особенно тяжелого сражения, когда отряд отбивал демонический натиск у Чёрных скал, Ксайло отстал от своих. В поисках укрытия он забрёл в полуразрушенный храм, забытый ещё до начала Великого Раскола. Воздух внутри был тихим и спокойным, резко контрастируя с адским грохотом снаружи.
И там он увидел её. Она была подобна силуэту из лунного света, едва уловимым сиянием в пыльном полумраке. Это была Теоритта, богиня угасающего звёздного культа, последний след которой, как считалось, исчез века назад. Её голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, тихий, но невероятно ясный.
«Защити меня, — прошептала она. — Моя сила почти угасла. Они охотятся за последним моим якорем в этом мире. Если он будет уничтожен, я исчезну навсегда, а равновесие склонится в сторону Тьмы».
Ксайло привык сражаться по приказу, выполняя приговор. У него не было ни веры, ни надежды, только воля к существованию. Но в глазах этого почти призрачного божества он не увидел ни осуждения, ни высокомерия, которые видел у командующих легионами. Он увидел ту же усталость от бесконечной борьбы, что была и в нём самом. Только её война длилась куда дольше.
Это была не просьба повелителя к слуге. Это была мольба одного из последних существ, помнивших мир до падения, к тому, кого этот мир давно отринул. Она предлагала не награду, а причину. Причину, которая могла быть важнее простого выживания.
Ксайло, осуждённый бессмертный солдат, чьё имя стёрто из всех хроник, стоял перед выбором. Продолжать быть винтиком в машине вечной войны или вступить в битву, которая имела смысл. Даже если этот смысл заключался лишь в том, чтобы дать угасающему свету продержаться на один день дольше.
Он молча кивнул, сжимая рукоять своего зазубренного клинка. Это не было клятвой верности. Это был жест понимания между двумя одинокими воинами на краю гибели. И в тот миг его бесконечное наказание обрело новую, странную цель. Он больше не просто отбывал срок. Теперь у него была миссия — защитить последний шёпок надежды в мире, погружённом в отчаяние.
